ПОЭЗИЯ И ПРОЗА НА ПАРАШЮТНУЮ ТЕМУ

***

Автор: Александр АВКЛ

Первый прыжок

Надев парашюты, мы, четверо гражданских, стояли в одном ряду с курсантами, с волнением ожидая своей очереди. Был почти полный штиль, и лишь чуткий ярко-оранжевый конус улавливал какие-то незаметные движения воздуха. Наверху, в синем безоблачном небе, кружил выкрашенный в грязно-зеленый цвет кукурузник Ан-2. Тимур, стоящий вторым, следом за мной, подробно комментировал все, что происходило в небе.
- Во, смотри: "бутылку" бросили, - тыча пальцем в сторону отделившегося от самолета груза под маленьким оранжевым куполом, отметил он: Пристрелку делают.
"Бутылка" приземлилась недалеко от края поля. Следом за ней из самолета выпрыгнул один парашютист. Одинокий белый купол повис на фоне глубокой небесной синевы.
- О, смотри: "мясо" бросили, - тыча пальцем в парашютиста, продолжал комментировать Тимур: Сейчас будут смотреть, куда он приземлится. Затем пойдут все остальные.
- Виктор, что ли, пошел "мясом"? - вглядываясь в парашютиста, задумчиво спросил я: Он же, вроде, не собирался. Передумал, что ли?
- Нет, не Виктор. У этого Д-6, а у Виктора управляемый Д-1-5У, - ответил Тимур: У Д-1-5У в куполе нескольких сегментов нету.
- Смотри: почти в центр поля.
- Ага. Теперь все остальные пойдут.
Один за другим из самолета стали вываливаться парашютисты. В небе повисли одновременно несколько белых куполов.
Тимур, прыгающий на разряд, Виктор, опытный спортсмен, и я, прыгающий в первый раз, познакомились на инструктаже. Виктор собирался в этот раз сделать очередную серию прыжков, и мы с Тимуром, пользуясь случаем, подрядились к нему в попутчики. Волга Виктора легко и быстро летела по пустынной утренней трассе, и также легко и быстро летело время за анекдотами и парашютными байками. Виктор оказался на редкость интересным рассказчиком, и за время пути мы с Тимуром значительно обогатились парашютным фольклором, интересными историями из парашютной жизни, а также дельными наставлениями. В итоге мы умудрились на 10 километров проехать поворот на аэродром, и возвращались назад, отсчитывая километры по верстовым столбам.
В небе появился щербатый купол, резко выделившийся среди всех остальных.
- А вот и Виктор, - отметил Тимур.
- Кстати, сюда направляется, - заметил я.

***

Завершив предпрыжковый осмотр нашего парашютного снаряжения, старший инструктор вышел вперед и встал перед шеренгой.
- Все помните, что говорила вам на инструктаже Нина Васильевна? - спросил он у нас, гражданских: Еще раз напоминаю. Итак, руки на груди, становитесь левой ногой на край, правая чуть позади. Вышли из самолета - начали отсчет. Вслух считаете: "121, 122, 123…" Удар - проверили купол. Если купол в порядке - не забыли выдернуть стропичку. Громко напомнили про нее всем остальным. 300 метров - щелкнул автомат на запасном парашюте. Посмотрели направление ветра по конусу, развернулись по ветру. Перед приземлением сгруппировались: ноги вместе, слегка согнуты в коленях, руки на задних стропах. Перед самым касанием земли натянули задние стропы. Если после приземления вас потащит, гасите купол натяжением нижних строп.
Громко ревя мотором, на исходную позицию подкатил Ан-2. Развернувшись, он встал в 20 метрах от нашей шеренги, обдав нас ветром, поднятым воздушным винтом. Сбоку фюзеляжа открылась небольшая, похожая на люк, дверь. От волнения забилось сердце. Сейчас предстояло войти в эту дверь, а за ней - неизвестность.
- Равняйсь! - скомандовал старший инструктор: Смирно! Налево! Шагом марш!
Курсанты строевым шагом, а мы, гражданские, как умели, шеренгой направились к самолету.
Едва мы расселись по местам, и за нами закрылась боковая дверь, как самолет взревел, резко дернулся и поскакал по ВПП, резво набирая скорость. Чтобы не съехать со скамейки, я сильнее сжал в руке железный поручень и уперся ногами в покрытый черной резиной пол.
Самолет оторвался от земли и, нервно подпрыгивая на воздушных ухабах, начал набирать высоту. Сердце не то замерло, не то бешено колотилось. Казалось, еще немного, и начнут неметь ноги и руки. Воистину, самое страшное, что есть на свете - это ожидание неизвестности. И еще неизвестно, что страшнее - шагнуть в эту пугающую неизвестность, оставшись с ней один на один, или трусливо отступиться, вернуться на аэродром в самолете, и, позорно поджав облезлый хвост, просеменить вдоль плотных рядов курсантских усмешек. Ну нет! Затевать все это, чтобы узнать, что во мне мужского - только штаны да рубашка? Я сделаю этот шаг! А дальше… дальше видно будет.
Я с силой сжал поручень, заставил себя дышать глубже и ровнее. Стало легче. Наверное, отсюда, сверху, открывается красивый вид на зеленые поля, раскинувшиеся до самого горизонта, редкие березовые колки, поросшую камышом и рогозом тихую речку, которую мы проезжали по пути на аэродром. Но смотреть на все это, туда, вниз, куда я должен буду провалиться, как в бездну, всего через минуту с небольшим, мне совсем не хотелось. Я стал рассматривать присутствующих в самолете. На скамье по противоположному борту сидели курсанты. Это были молодые парни, лет по 17, одетые в военную полевую форму. Видимо, это был далеко не первый их прыжок. Как бы там ни было, волнения они не выдавали. Спокойно сидели и с вялым интересом смотрели в иллюминаторы на открывающийся с высоты пейзаж. Выпускающий инструктор, молодая темноволосая девушка, в красном спортивном костюме, сладко натянувшемся на груди, стояла позади салона у выходной двери, держась руками за поручни. В ожидании выхода она привычным взглядом оглядывала парашютистов.
"Передайте карабины!" - громко скомандовала инструктор, легким толчком переправив нам по натянутой вдоль салона стальной проволоке пучок фалов с карабинами на конце. Парашютисты зашевелились, передавая фалы друг другу. Когда все фалы были переданы, она прошла по салону и аккуратно пристегнула их к парашюту каждого из нас.
Прозвучала первая сирена. "Один, два, три, четыре!" - громко отсчитала инструктор нашу партию, касаясь рукой плеча каждого из нас. Я шел самым первым. Курсанты шли уже после нас.
Интересно, как она вообще умудряется застегнуть на своей груди лямки парашюта? Ведь, наверное, прыжков у нее немало.
- Скажите, много у вас прыжков? - спросил я у нее.
- Что?
- Сколько у вас прыжков?
Она показала на пальцах какое-то число. Я смог разобрать только ноль в конце.
- Много - уточнила она.
- И вы ни разу не разбились?
- Нет, - сказала она, улыбнувшись: Ни разу.
Прозвучала вторая сирена. Инструктор привычными движениями быстро открыла выходную дверь. В салон ворвался ветер и резкий шум мотора. "Первый, готовься!" - громко скомандовала она. Я встал, и на полусогнутых не то от седалищной лямки, не то от страха, ногах подошел к двери. За дверью озорно свистел ветер, сбоку были видны грязно-зеленые стойка крыла и край нижней плоскости. Вдалеке смутно виднелась линия горизонта. Вспомнились слова Виктора о том, что все новички встают слишком далеко от двери. Ну ладно! Сжав зубы, я поставил левую ногу, как учили, на самый порог, а правую - чуть позади, и сразу же оказался в дверном проеме. Под ногами свистела сияющая в солнечных лучах пустота. Пустота, где можно только падать, и не за что ухватиться. И в эту пустоту мне сейчас предстояло шагнуть.
"Пошел!" - скомандовала инструктор. Будь, что будет! Я сделал шаг вперед и сразу провалился в пустоту. Сердце замерло. Я закрыл глаза. Где верх, где низ, было непонятно, да и уже все равно.
Однако, я все еще был жив. "Так, контроль времени…", - вспомнил я, и начал отсчитывать вслух: "121…". Внезапно меня дернуло с такой силой, что мои глаза едва не вылетели из орбит. Упруго натянулись стропы, и я повис на них, словно на веревочных качелях.
"Круто же раскрылся купол!", - подумал я: "Ладно, что дальше? Проверить его состояние?"
Я поднял голову. Надо мной, подобно гигантскому цветку, слегка покачивался купол Д-6, белый, с темным крестиком в центре. Я облегченно вздохнул: "Все в порядке". Теперь следовало отключить автомат на запасном парашюте, и осмотреться, нет ли кого на опасно близком расстоянии от меня. Как учили, я открыл карман запаски, и, заорав во всю глотку: "Стропичка, мать твою!!!", выдернул стропичку из петли. Натягивая стропы, я огляделся вокруг. Никого из парашютистов я вообще не увидел. Видимо, они были значительно выше меня.
Я был совсем один. Над головой синело безоблачное небо, под ногами слегка покачивалась далекая земля. Я смутно различил под собой похожее на зеленый квадрат поле, и несколько березовых колок, похожих на маленькие темненькие бугорки. Казалось, я не снижался, а висел между небом и землей.
Динамический удар сместил седалищную лямку. Сидеть было неудобно, и я, подтягиваясь на стропах, попытался ее выправить. Более-менее, мне это удалось. Усевшись поудобнее, я стал рассматривать открывшийся моему взору пейзаж.
Аэродром Евсино был окружен бескрайними полями, расчерченными прямыми линиями лесополос. То здесь, то там по квадратам полей были кучками разбросаны бугорки маленьких березовых колок. Под ногами, подобно брошенной на ковер ленте, пролегла извилистая грунтовая дорога. Чуть вдалеке виднелись большие круглые озера, в которых, словно в гигантских зеркалах, отражалось небо. Еще дальше, на линии горизонта, сквозь легкое марево были видны заводские трубы, издалека напоминающие тоненькие спички - видимо, какой-то город.
Справа были виден сам аэродром. В лучах утреннего солнца сверкали блестящие крыши ангаров, рядом с ними, на зеленой траве, белели придремавшие планеры. Поросшая травой ВПП смутно выделялась светлой полосой на фоне сочной зелени поля. У самого начала ВПП виднелись парашютные столы, и, если присмотреться, микроскопические фигурки людей. Чуть в стороне красовался хорошо заметный ярко-оранжевый конус.
Предполагаемая точка приземления была далековато от аэродрома. Работая рулевыми стропами, я развернулся лицом к аэродрому и, натянув передние стропы, начал скользить в его сторону. Но мой маневр утонул в спокойствии и безмятежности, которые царили в утренней высоте. Мне по-прежнему казалось, что я просто вишу между небом и землей на веревочных качелях. Отпустив передние стропы, я качнулся вперед, затем назад. Да, действительно, как на веревочных качелях. "Ладно" - подумал я: "Пусть будет минута ничегонеделания".
Щелкнул автомат на запасном парашюте. 300 метров - пора начинать посадочный маневр. Я уже не висел в воздухе, а медленно приближался к земле. Ориентируясь по конусу, я развернулся спиной к приземному ветру. Земля приближалась ко мне все быстрее и быстрее. Уже была видна трава под ногами. 100 метров - я, как учили, свел ноги вместе и взялся руками за задние стропы. Земля уже не приближалась, а летела ко мне навстречу. "Это 5 метров в секунду?" - удивился я: "Похоже, что все 25…" Взгляд выхватил кустик медуницы - оставалось метров 5. Я натянул задние стропы и в следующее мгновение мягко встал на ноги. Хм… почему я лежу? Посмотрев вверх, я увидел, как на меня, будто огромное белое облако, медленно опускается купол парашюта. Через несколько секунд купол лег на землю, словно шелковой простыней, накрыв мои ноги.
Я встал и помахал руками: "Все в порядке!". Отстегнул и бросил на землю лямки, снял и бросил шлем и свитер. Солнце уже палило, и здесь, на земле, было очень жарко. "Придется принимать душ" - подумал я, вытирая пот со лба.
Периодически поглядывая вверх, чтобы на меня сверху никто не приземлился, я начал собирать парашют. Как меня учили, я скатал в рулон скользкий шелковый купол, связал жесткие капроновые стропы специальным узлом и засунул все это в полевой мешок. Взвалив на плечи мешок с парашютом, и взяв в руки запасной парашют, свитер и шлем, я пошагал напрямик через поле к парашютным столам.

***

- Ты видел, как я вышел из самолета? - спросил я у Тимура.
- Да, видел, - ответил Тимур.
- Ну и как? Долго меня там выпихивали?
- Да никто тебя там не выпихивал. Нормально ты вышел. Встал, как положено, на самый край. Вышел сам.
- Слушай, как думаешь, чего меня так динамический удар при раскрытии купола шибанул? Чуть глаза, блин, не улетели!
- Даже не знаю. Я так вообще никакого удара не почувствовал.
- А это, милый мой, - послышался из-за спины голос тренера-инструктора Нины Васильевны: ты неправильно из самолета вышел! Я же говорила: выходить надо "солдатиком", а ты "рыбкой" нырнул.
- Так вроде я и выходил "солдатиком"…, - сказал я, вопросительно посмотрев на Тимура.
Тимур пожал плечами. Конечно, он не видел, что там происходило со мной после того, как я покинул самолет.
- Тимур, тебе еще один прыжок остался до разряда, - обратилась к нему Нина Васильевна: Сейчас будешь прыгать?
- Да, сейчас, - ответил Тимур.
- Жаль, что я денег маловато захватил с собой, - вздохнул я: Я бы тоже второй раз прыгнул.
- Вообще-то, в первый раз нельзя два прыжка подряд делать, - заметила Нина Васильевна.
- Так сейчас штиль - вообще идеальная погода для прыжков, - ответил я: Да и сам я в полном порядке.
- И бояться во второй раз прыгать он не будет, если сейчас сразу прыгнет, - поддакнул мне Тимур.
- Хм…, - задумалась Нина Васильевна, глядя на мой спортивный торс: Сколько, говоришь, тебе на второй прыжок не хватает?
- Рублей 700…, - ответил я: Вернее, они у меня с собой, и даже далеко не 700, а гораздо больше, но на банковской карте. А где я здесь, в поле, банкомат найду?
С этими словами я вынул из кармана и показал банковскую карту.
- Да, нигде, - хмыкнула Нина Васильевна, глядя на карту: Чего вообще ты ее сюда притащил? Ладно, я тебе займу. Потом отдашь.
- Да, скажете, куда завезти - я завезу, - ответил ей я.
- В общем, так, - подытожила Нина Васильевна, обращаясь к нам с Тимуром: Берите парашюты, с которыми вы прыгали, и тащите их к столам. Мы их сейчас уложим, а вы пока погуляйте.

Я лежал в траве около ВПП и смотрел в небо, откуда я только что спустился. Оно было глубоким и синим, и все залито солнечным светом. От земли и травы веяло нежностью и теплом. Рядом стрекотал кузнечик. Легкость и безмятежность царили во мне. Даже не верилось, что еще меньше получаса назад, трясясь от страха, я шагал в неизвестность. Теперь мне казалось, что небо - это легкость и радость. Хотелось снова туда, в безмятежную солнечную высоту.
Вдруг мне в голову пришла шальная мысль. Ведь там, в вышине, у меня есть одна свободная минута. А что, если оттуда позвонить? Просто, озорства ради. Взять, и позвонить… своей девушке. Вряд ли со мной из-за этого что случится, а ей будет приятно. Звонок из-под купола! Как часто с людьми случается такое?
Да, мысль, и правда, интересная, но остается вопрос ее реализации. Ведь все карманы будут плотно зажаты парашютными лямками, а в руках телефон не удержать: динамический удар его просто вырвет из них. Однако, можно засунуть телефон в рукав свитера. А если его еще и хорошо привязать, например, к рукаву рубашки, то и шансов уронить его с высоты точно никаких не будет. А громкая связь, которой он оснащен, обеспечит разговор.
Я встал и пошел к парашютным столам, где толпился народ. У парашютных столов я встретил бродившего в ожидании прыжка Тимура.
- Тимур, у тебя есть веревка? - спросил его я: Или шнурок. Длиной сантиметров семьдесят.
- Нет, нету. А для чего она тебе?
- Телефон к рукаву привязать хочу, чтобы не упал.
- Ты что? Звонить оттуда собрался?
- Ну да. А что?
- Делать тебе нечего… Я, наоборот, все лишнее выкладываю. Даже фотокамеру с собой туда не беру. Я еще жить хочу.
- Да фотокамера твоя сильно уж здоровая. Ты ее просто разгрохаешь там. А телефон… так, несколько десятков граммов. Все равно там есть минута, когда ничего не делаешь. Просто так болтаешься под куполом. А позвонить - минуты всяко-разно хватит.
- Дело, конечно, твое, но я не советую звонить оттуда. Тебе там не до звонка будет. Или проболтаешь, и что-нибудь забудешь сделать.
- Ладно, я телефон возьму с собой, а там видно будет.
- Как хочешь... А веревку спроси у Виктора. У него должна быть.
Виктор стоял, уже нацепив на спину парашют. Его глаза, зажженные предыдущим прыжком, горели не хуже прожекторов. Весь в предвкушении, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
- Вить, у тебя веревка есть? - спросил я его: Сантиметров семьдесят.
- Щас, гляну, - ответил он, хлопая себя по карманам: А тебе зачем?
- Телефон к рукаву привязать.
- Снимать на камеру будешь?
- Нет, позвонить хочу.
- Его лучше не привязывать веревкой, а закрепить на себе. Чтобы руки были свободными. У меня, например, для этого есть специальный карман.
Виктор показал на прозрачный кармашек на куртке около шеи.
- Я его сначала в рукав свитера затолкаю, - ответил я: А после раскрытия парашюта за ворот зацеплю.
- А будет слышно?
- У него громкая связь есть. По ней и буду говорить.
- Во, держи, - Виктор извлек из кармана черный капроновый шнурок: Этим привяжи.
- Спасибо, - ответил я, беря шнурок: Тебе его вернуть?
- Да забирай!
Капроновый шнурок идеально подошел для того, чтобы привязать телефон. Один конец шнурка я привязал морским узлом к металлическому кольцу на телефонном чехле, другой - за петлю на рукаве рубахи. Связка получилась довольно прочной. Довольный, я затолкал телефон в рукав свитера, и пошел надевать парашют.

***

Старший инструктор с мрачным видом ходил взад-вперед перед нашим строем.
- Значит, так, - начал он свою речь: Поднимается ветер. На верху болтает как попало. Будьте к этому готовы.
Оглядев всех нас, он скомандовал:
- Налево! К самолету шагом марш!
Неким подобием строевого шага наша шеренга направилась к самолету.
Едва мы уселись, как самолет взревел, вздрогнул и, трясясь, покатился по ВПП. Чтобы не съехать со скамейки, я уперся ногами в резиновый пол.
Самолет оторвался от ВПП и, кружа по спирали, стал набирать высоту. Теперь его трясло значительно сильнее, и я, чтобы не сползти от тряски со скамейки на пол, с силой вцепился в металлический поручень.
В этот раз парашютная команда была преимущественно женской. Пятеро из девяти человек были семнадцатилетними курсантками. Они расположились на скамейке по противоположному борту, отдельно от мужчин. Я оглядел каждую из них. Кто-то из них заметно волновался, и, глядя в иллюминатор, нервно теребил лямки. Кто-то, с блеском в глазах, радостно предвкушал прыжок. Запомнились глаза одной девушки. В ее зеленоглазом взгляде соединилось волнение, страх и радость. Почему-то подумалось, что именно так смотрит девушка на мужчину, впервые обнажая перед ним свое стройное нежное тело.
То ли от присутствия девушек, то ли оттого, что этот прыжок был уже не первый, мне было уже не очень страшно. Я выглянул в иллюминатор. Внизу виднелось зеленое поле, с которого мы взлетели, несколько березовых колок. Самолет развернулся на очередном витке спирали, и внизу под солнечными лучами ярко заблестела поросшая камышом и рогозом речка, которую мы проезжали по пути на аэродром.
И вот уже вновь пристегнуты карабины фалов, и вновь знакомо звучит первая сирена. Снова отсчитывает партии девушка-инструктор. Почему-то только теперь я заметил, что у нее глаза - цвета неба. Она и небо - действительно подходили друг другу.
Теперь я шел вторым. Впереди меня незнакомый парень, позади - снова Тимур.
Прозвучала вторая сирена. Инструктор привычными движениями быстро открыла выходную дверь и скомандовала: "Первый, готовься!" Идущий первым парень встал и на полусогнутых ногах подошел к двери. В этот момент самолет резко дернулся, и он с воплем растянулся поперек салона. Никто, однако, не засмеялся. Инструктор помогла ему подняться и встать на порог двери. Придерживая его, она скомандовала: "Пошел!", и он исчез в пустоте за дверным проемом.
Теперь была моя очередь. Я чувствовал, как колотится сердце у меня в груди. "Второй, готовься!" - скомандовала инструктор. Я встал и на полусогнутых ногах, держась за поручень, пошел к выходной двери. Самолет мотало из стороны в сторону. Добравшись до двери, я попытался встать на порог. Самолет снова дернулся, но инструктор ловко поймала меня. Наверное, я выругался, потому что она сказала: "Все в порядке". Поддерживаемый ее нежными руками, я встал на порог и, дождавшись команды, вышел из самолета.
Я снова вышел неправильно. Увидев над головой землю, я сжался в комок, ожидая динамического удара. Удар не заставил себя ждать. Дернуло так, что, кажется, еще немного, и моя голова приземлялась бы отдельно. Однако, уже через мгновение я спокойно повис на упругих стропах.
Быстро придя в себя, я попытался поднять голову, чтобы оценить состояние купола. Однако, голова оказалась зажата между двумя передними стропами. "Провалиться! Скрутка!" - подумал я, и взялся руками за передние стропы, чтобы раздвинуть их и освободить голову. Но, видимо, скрутка все же была небольшая, поскольку в ту же секунду стропы разошлись сами. Я сразу же посмотрел вверх. Надо мной покачивался уже знакомый белый цветок Д-6 с темным перекрестием посередине. Я облегченно вздохнул.
Подтягиваясь на стропах, я осмотрелся по сторонам. Слева, метрах в ста от меня, парил парень, прыгавший первым, справа, метрах в семидесяти - Тимур. Прямо рядом со мной парили какие-то лоскутки, по цвету и фактуре ткани похожие на мою рубашку. Я ощупал правый рукав - телефона не было. Звездец! Оторвало вместе с куском рукава. Я посмотрел вниз: да, навернувшийся с высоты тысячу метров телефон можно даже и не искать.
Однако, веревка была на месте. Я потянул за нее - из подмышки выполз до смерти испуганный телефон. Понятно: он от страха забрался так глубоко, как только смог.
Усевшись поудобнее на седалищной лямке, я начал набирать номер. Неожиданно справа от меня раздался истошный крик: "Стропичка!!!" Блин! Я же совсем забыл про нее! Засунув телефон обратно в рукав, я, с криком: "Стропичка!", выдернул ее из петли. Определенно, меня только что пронесло…
"Однако, горластый же этот Тимур!" - подумал я: "Надо будет сказать ему спасибо".
Держа дрожащими от волнения руками телефон, и боясь его уронить, я стал набирать заветный номер. Раздались гудки. Их было очень плохо слышно, и я просунул телефон под ухо шлема. Мне повезло: кроме того, что слышимость явно улучшилась, телефон очень прочно засел под шлемом, и я получил возможность работать обеими руками.
На том конце взяли трубку.
- Але! - пропел слегка сонный озорной женский голосок.
"Какой же у нее все-таки нежный и озорной голос!" - подумал я.
- Приветик, Декабринка! - сказал я: Я тебя не разбудил?
- Нет. Я уже проснулась, - ответила Оля.
Щелкнул автомат на запасном парашюте. "Ага! Триста метров. Это кстати" - подумал я.
- Если еще не проснулась, то протирай быстрее глаза и вспоминай все, что я тебе рассказывал про прыжок. Сейчас мы с тобой сыграем в одну игру, под названием: "Мягко посади на поле программиста". Ты будешь говорить, что делать, а я буду выполнять. В случае выигрыша обещан приз: живой программист-парашютист.
- Да? - зевнула она: Давай, сыграем…
- В общем, ситуация такая: сейчас высота триста метров, и я начинаю маневр.
- Так ты, правда, что ли, на парашюте? - вдруг воскликнула она.
"А нет, на диване валяюсь!" - мысленно усмехнулся я.
- Конечно! - ответил я: А ты что подумала? В данный момент я болтаюсь на стропах под куполом, обозревая окружающий пейзаж.
- И как тебе там? Не страшно?
- Страшно было в самолете. А сейчас - уже нет. Очень красиво, и куча приятных впечатлений.
За разговором я совсем забыл, что надо ловить ветер. Уже было отчетливо видно, как медленно, но верно приближается земля. Как назло, почему-то не был виден конус. Искать его было уже некогда, и я решил ориентироваться по собственным ощущениям. Мне показалось, что легкий ветерок дул в правую щеку. Я с силой натянул левую стропу управления, и парашют стал тяжело разворачиваться влево, спиной к ветру.
- Так что, Оленька? - игриво спросил я: Какое действие мне предпринять?
- Не забудь развернуться по ветру, - хихикнула она.
Земля стремительно приближалась. "Как же медленно он разворачивается!" - начинал нервничать я.
- Уже делаю, - ответил я, стараясь скрыть напряжение.
- Не забудь сгруппироваться, и перед самой землей натянуть стропы, - озорно чирикала Оля.
Я не успевал развернуться, да и приземный ветер, как оказалось, дул несколько в другую сторону. Меня понесло боком. Оставалось метров пятьдесят…
- Ну все, приземляемся, - рапортовал я.
- Удачного приземления! - весело чирикнула она.
Перехватываться было некогда. Я сжал ноги вместе, слегка повернув их влево, и со всей силы натянул задние стропы. Парашют не то затормозил, не то изменил направление скольжения - я этого так и не понял. В следующую секунду я упал на бок, жестко ударившись плечом, и, кажется, немного головой. От удара телефон вылетел из-под шлема и улетел куда-то в траву. Левое плечо пронзила резкая боль.
Выругавшись про себя, я с усилием приподнялся и сел на колени. Телефон лежал в траве рядом со мной. Я поднял его и повертел в руке. Телефон был цел, сеанс связи не прервался.
- Алло. Я еще живой! - произнес я: Просто телефон упал.
- Молодец, Сашка! Не ударился?
- Почти нет.
- Не было больно?
- Будем считать, что нет.
Неожиданно я заметил, что мой купол не упал, и уже натянул стропы, готовясь тащить меня по земле.
- Погоди немного, - быстро сказал я Оле: Сейчас, купол погашу…
Встав на одно колено, я, как учили, натянул нижние стропы. Купол не падал, и уже начинал тащить меня. "Ну уж нет!" - злобно подумал я, и стал, пересиливая его, быстро тянуть нижние стропы к себе. Купол не поддавался, и, прежде чем он все же упал, мне пришлось притянуть к себе метра три строп. Бросив его, я снова взял телефон.
- Оля, ты еще здесь?
- Да.
- Все, купол я погасил. Все в порядке.
- Молодец.
- Когда ты рядом, пусть даже лишь твой голос в телефоне - это все становится очень легко и не страшно, - ответил я: Ладно, Оленька… мне еще надо собрать парашют. Пока, Сладенькая. Целую нежно. Спасибо, что на время стала моим ангелом-хранителем.
- Не за что, Сашка. Пока.
- Пока.

***

- Тебе за второй прыжок только "хорошо", - сказала тренер-инструктор Нина Васильевна.
- Да уж, действительно неважно прыгнул, - согласился я.
- Не важно? Мягко сказано! Во-первых, стропичку надо выдергивать не за три секунды до раскрытия запасного парашюта, а раньше. Во-вторых, ветер надо ловить на высоте триста метров, а не пятьдесят. И, в-третьих, самое главное: болтать по телефону во время приземления - это чистой воды пижонство! Это знаешь как? Я представляю твой десятый прыжок: "Алле, дорогая… минутку, я перезвоню. Чай, кофе, сигарету?". Имей ввиду, что ты и нас так подводишь: все это очень и очень чревато. А соскребать тебя с ВПП совсем неохота.
- Да все же нормально.
- Чего нормально? Стоишь, за плечо держишься. Еще пади и головой приложился?
- Нет, - ответил я, убирая руку с плеча.
- Букет притащил, романтик… - усмехнулась она: Ладно, сколько тебе не хватает заплатить за второй прыжок?
- Щас гляну…
Я полез по карманам, вынув деньги, сосчитал:
- Пятьсот рублей не хватает.
- Держи! - Нина Васильевна достала из сумки и подала мне пятисотку: Потом в спорт-школу завезешь.
- Вы в понедельник там будете?
- Да.
- Во-сколько?
- Весь день.
- Ладно. Тогда в понедельник и завезу.
- Договорились.
Я отошел в сторону, разглядывая свое, только что выданное, свидетельство парашютиста. На маленьком голубом бланке красовались две строчки. Два прыжка: первый на отлично, второй… романтично. Маленькое свидетельство большого личного подвига.
Подошел Виктор.
- Поздравляю с почином! - сказал он мне, похлопав меня по плечу.
- Спасибо! - ответил я.
- Вообще, тебе повезло сегодня. - заметил Виктор: С утра погода была просто превосходная. Полный штиль - такое не часто бывает. В ветреную погоду тебя бы на второй прыжок не пустили.
- Слушай, чего это она? - спросил я у него, кивнув в сторону Нины Васильевны: Расстроена чем-то?
- Да она просто видела, как ты приземлился. Если, конечно, это можно назвать приземлением, - ответил он: А ты еще не сразу встал. Она подумала, что ты разбился. Только потом, когда увидела, как твой купол гасится, успокоилась.
- Не, ну ты, конечно, дал со своим телефоном! - протянул подошедший Тимур: Я лично такое ни за что не буду делать: жизнь дороже.
- Слышал, как меня пропесочили за звонок? - спросил я у Тимура.
- Слышал, - ответил он: И, если честно, я согласен с Ниной Васильевной: это пижонство.
- Надо просто быть аккуратнее, - заметил Виктор.
- Кстати, тебя с разрядом! - подмигнул я Тимуру.
- Спасибо, - ответил он.
- А какой прыжок у тебя был? - спросил я Виктора.
- Тридцатый - ответил он.
- Нифига себе! Поздравляем с юбилеем! - хором поздравили мы Виктора.
- Спасибо! - ответил Виктор: Хотя… вот сотый прыжок - это юбилей, а тридцатый… ничего особенного.
- Кстати, Тимур, спасибо за стропичку, - поблагодарил я Тимура: Если бы ты не заорал во всю глотку, приземляться бы мне под двумя куполами.
- Да я просто на адреналине был, - ответил он: У меня там скрутка получилась. Оборотов на шесть. Руками стропы развел, и они только тогда размотались. Я чуть не обосрался там.
- Да они все равно бы размотались, - сказал Виктор: Но ты грамотно действовал: раскрой ты запасной парашют, пришлось бы на двух куполах приземляться.
- Не зря тебе дали разряд, - подмигнул я Тимуру.
- Не зря! - рассмеялся Тимур: Кстати, когда в следующий раз будешь прыгать, выпей там кофе за мой второй разряд.
- Кофе? Обязательно! - рассмеялся я.